Ризван Садырханов — человек удивительной судьбы. Получив известность в нефтяной сфере, он уже в зрелом возрасте решил заняться тем, о чем мечтал с детства, — оперным вокалом. И его достижения на этом поприще оказались не менее впечатляющими. Кроме того, он сам пишет песни, перекладывая на музыку стихи любимых поэтов. О своей многогранной деятельности Ризван САДЫРХАНОВ рассказал корреспонденту «Азербайджанских известий» Нелли АТЕШГЯХ.

- Есть такие замечательные строчки - «не видел я, в каких ни плыл морях, из первой вырастя матроски, светлее дня, чем в маминых глазах, теплее ночи, чем в глазах отцовских». Так оно и было?

- Видите фотографию на стене? Это - я в матроске. Здесь мне пять лет… Моя семья из Карабаха. Отец  - Султан Садирханов - окончил  Индустриальный институт (ныне Нефтяная академия) по специальности  «горный инженер». Детство мое прошло в экспедициях отца среди нефтяников. Я помню Шамкир моего детства. Это был обустроенный, ухоженный городок немецких колонистов. Я многому у них научился уже тогда - аккуратности, четкости, вежливости, организованности.

А рядом, всего в  четырех-пяти километрах, - Гянджа, город гениального Низами, Мирзы Шафи Вазеха, Мехсети… Вот так начиналась моя жизнь.  

Моя мама была домохозяйкой. Нас с братом она воспитала в уважении к отцу и в любви к родной земле. Поэтому, когда встал вопрос о выборе профессии, я без колебаний пошел по стопам отца. Был помощником бурильщика, затем начальником буровой на месторождении «Бахар», директором филиала Всесоюзного института ВНИИТнефть. Участвовал  во многих научных разработках.

- А как же вокал?

- Вокалу, параллельно с АЗИНЕФТЕХИМОМ, я учился в музыкальном училище имени Асафа Зейналлы по классу Милованова. Еще студентом четвертого курса удостоился чести выступить в Колонном зале Дома Союзов в Москве, исполнял свои песни. А на юбилее Низами Гянджеви, уже после первого года обучения в Италии, мне доверили арию Низами из одноименной оперы Афрасияба Бадалбейли на сцене Большого театра. До Италии  я продолжил учебу на вечернем отделении в Азгосконсерватории по классу вокала у Кямала Керимова, совмещая занятия с работой горного инженера.

После консерватории предпринял попытку попасть в Театр оперы и балета, но получил категорический отказ. Это огорчило меня, но не сломило. Продолжая работать по своей основной специальности - инженером, выступал в концертах - на телевидении, радио, в Зале камерной и органной музыки. Песенным жанром я увлекся тогда особенно сильно. В тот период я написал несколько сотен песен, около 800 или даже больше, на стихи азербайджанских, русских, английских и других авторов. Дело в том, что еще в 1981 году меня пригласили выступить на юбилейном вечере поэта Алексея Маркова в ЦДЛ в Москве. Родом из Дагестана, он учился в одном классе с Расулом Гамзатовым. Отец Расула Гамзатова преподавал им литературу. Кстати, первый сборник стихов Маркова вышел на кумыкском языке. На двадцать четыре его стихотворения мной были написаны песни. Я спел четыре из них - это был мой первый выход на сцену. И сразу успех, давший заряд уверенности в себе.       

 - И вот, мы подошли с вами к самому главному - тому, что изменило вашу жизнь окончательно и бесповоротно. То самое письмо…

 - В 1989 году я написал письмо президенту Италии. Это был крик отчаяния, и его услышали. Вскоре меня пригласили в посольство Италии в Москве. По личной просьбе президента меня приняла атташе по культуре Паола Брагалья. Я исполнил несколько классических азербайджанских и итальянских арий и неаполитанскую песню. И после прослушивания председатель комиссии от имени главы государства пригласила меня на учебу в Академию вокального искусства в городе Озимо, что в провинции Марке. Я успешно сдал экзамены, был зачислен и обеспечен стипендией. И хотя денег хватало только на оплату жилья, был безмерно счастлив.

Занимаясь со знаменитым маэстро Марио Мелани, я освоил стиль бельканто (кстати, сейчас мечтаю создать в Баку школу бельканто).

Из 38  слушателей академии со всего мира я был первым и единственным азербайджанцем, отобранным на всемирный конкурс теноров «Голоса Беньямино Джильи» в городе Реканати. Высокий приз конкурса я получил из рук самого Франко Корелли. Мне вручили и Кубок президента Италии Джулио Андреотти за лучшее исполнение итальянских произведений на музыкальном фестивале в городе Фабриано, в котором традиционно принимают участие ведущие теноры Италии.

Потом были выступления в Венеции, Неаполе, Тревизо, Анконе, которые не прошли бесследно, – они привлекли внимание концертмейстера Питера Кенелли. Он подготовил программу, с которой  я выступил в нескольких городах Италии, а также в посольстве СССР. Мои успехи не остались незамеченными. О них сообщало советское телевидение, а Гурнов из «Вестей» подготовил целый сюжет, где рассказывал о нефтянике из Азербайджана, поющем оперные арии. Мне поступило более десяти предложений на заключение контракта от оперных театров Франции, Англии, ряда городов Италии.

Я поехал в Италию в возрасте 39 лет. Два года учебы по специальности «искусство преподавания пения» - и в 1992 году после возвращения из Италии сдал в отдел кадров нашей консерватории диплом, подтверждающий мое право на преподавание вокала. Директор итальянской Академии вокального искусства профессор Сорбини доверил мне отбор одаренных ребят на учебу в ней. Первый, кого я отвез, был Эльдар Алиев. Прекрасный бас! Он выступал на сцене Ла Скала несколько лет. Потом был Джавид Самедов, лауреат нескольких итальянских и международных конкурсов. А в  прошлом году он попал в финал престижнейшего международного конкурса  «Ла Скала». Сейчас там учится совсем юный тенор Азер Рзазаде, которого после одного его концерта в Милане итальянцы ласково назвали «Азерино». С ним и с другими нашими талантливыми певцами я связываю будущие успехи  нашей оперы. Несколько лет тому назад  я познакомился с настоящим мастером сцены Авязом Абдуллаевым. Кроме блестящих вокальных данных, он обладает незаурядным актерским мастерством. Я рад, что ему за короткое время удалось добиться значительных успехов в Европе. Всем им я от всей души желаю добиться того, чего по объективным причинам  не удалось мне.

- Что для вас музыка? Способ самовыражения, ваше мироощущение или что-то иное?

 - Для меня музыка - то, что наполняет смыслом всю мою сущность. Окружающий мир для меня - это и есть музыка. 

- А поэзия?

 - С самого раннего детства музыка связана у меня со словом. Я помню, как родились мои песни на сонеты Уильяма Шекспира, когда мне было 14 лет. Тогда я очень увлекался его сонетами! Позднее я создал песни на стихи Назыма Хикмета, Микаила Мушвига, Расула Рзы, Мехсети Гянджеви, Нагил Хайята, Хашим бея Сабига, Алексея Маркова, Андрея Дементьева, Сильваны Парини, Татьяны Юриковой… Все они написаны и исполняются мною на языке оригинала - языки с детства воспринимаю легко.

- Кто из них ближе всего?

- Каждого поэта любишь по-своему. Когда я работаю над песнями того или иного автора, то погружаюсь в них полностью. Так было со стихами Назыма Хикмета. Так случилось и со стихами Андрея Дементьева, других авторов. Мне нравятся стихи Назыма Хикмета глубиной мысли и интересной драматургией. Стихи Дементьева, наоборот, своей ясной простотой. Они певучи и сами ложатся на музыку. Я это уловил, и мне захотелось создать цикл его песен. Вообще, я всегда работаю циклами. Так был записан диск «Аварийное время любви». С концертами, совместно с Андреем Дементьевым, мы объездили весь Израиль. В 2002 году в концертном зале «Россия» отмечалось 75-летие этого замечательного русского поэта. На том юбилее я выступил как раз с презентацией диска «Аварийное время любви». Мы с ним и подготовили программу творческого вечера под названием «Последний романтик», который состоялся в октябре 2010 года в нашей филармонии при поддержке Министерства культуры и туризма Азербайджана.

Для Италии я подготовил диск «Грация, Италия». В него вошли песни на слова классиков итальянской поэзии, в частности, Джакомо Леопарди, а также современных итальянских поэтов, среди которых внучка другого классика, Джованни Пасколи, - Сильвана Парини. А к 100-летию Расула Рзы - цикл романсов на его стихи.

- Вернемся к Дементьеву. Вас ведь связывают уже и дружеские отношения?

- С Андреем Дмитриевичем Дементьевым я познакомился в Москве, когда он был еще главным редактором журнала «Юность». В одной из своих командировок, а я еще был нефтяником, взял и просто зашел в редакцию журнала. Секретарь в приемной сразу меня к нему не пустила. Шло утреннее совещание. Тогда я сказал, что подожду. Действительно, спустя довольно продолжительное время из кабинета стали выходить Михаил Задорнов, Лев Аннинский, другие известные лица. Мне дали пять минут на аудиенцию. Когда я вошел, Андрей Дементьев выглядел усталым. Он сразу с порога сказал мне: «Так что у вас? Только что закончилось совещание, я очень устал. Прошу вас коротко». Я зашел на пять минут, а ушел в восемь часов вечера, более того, мы до сих пор дружим.

Через Андрея Дементьева я познакомился с Иосифом Кобзоном. Именно он пригласил меня на гастроли в Израиль. Объявляя мой номер на концертах, Иосиф Кобзон обращался к публике: «Вы знаете, Азербайджан дал миру Бюльбюля, Рашида Бейбутова, Муслима Магомаева, и вот сейчас я с радостью представляю вам лауреата Международного конкурса «Беньямино Джильи» Ризвана Садирханова. Запомните это имя!». Предварительно Кобзон узнал у меня, какое звание у меня есть. Народный ли я артист, заслуженный ли, заслуженный деятель искусств… Никакого звания у меня не было и нет, и тогда родилось это представление моего выступления. Затем было мое выступление с ним, Тамарой Гвердцители и другими известными исполнителями в Москве в концертном зале «Россия».

Мне помогали в моем творчестве Тофик Кулиев, Рамиз Меликасланов, Назим Рзаев, Ариф Меликов, писатель Рафаэль Гусейнов. Они поддерживали меня в моих начинаниях. Очень долгое время моей учебы и моего становления как певца со мною всегда был Рамиз Меликасланов, руководитель симфонического оркестра Гостелерадио. Сколько концертов мы подготовили с ним, записали в моем исполнении арии ведущего тенорового репертуара! Фархад Бадалбейли, Назим Рзаев, Фарадж Караев, Ариф Меликов, Тофик  Кулиев, Рауф Атакишиев, Азер Джахангиров - они все приходили ко мне на помощь в нужный момент, поддерживали, направляли меня.

Вообще, у меня много хороших друзей. Думаю, на них держатся мир и… мои проекты. Я привык ежедневно встречать музыкой утро и провожать ею день. Кстати, первый сборник Назыма Хикмета  был напечатан в Баку в 1926 году. 80 лет спустя, то есть в 2006 году, в Турции на канале TRT на шоу Фатиха Эркоча прошла презентация диска с песнями, написанными мною на стихи  поэта. Был выпущен и альбом нот моих песен на стихи Назыма Хикмета. Альбом этот – плод семейного творчества. Я составил, а жена с дочерью отредактировали. Благо, они тоже музыканты.

- А как насчет новых проектов?

- Сейчас, к юбилею Мехсети Гянджеви, я готовлю новый цикл песен на ее стихи. Еще во время моей учебы в Италии их переслал мне мой друг Рафаэль Гусейнов. Я работал над этим циклом долго. Готовы все композиции и макет нотного сборника. Думаю, что если удастся издать, то это будет подарком  всем любителям и музыки, и поэзии. Параллельно работаю и над циклом песен на стихи Шамсаддина Мирзы Каджара. Это поэт середины ХIХ века, который жил, учился и творил в Санкт-Петербурге, – «Азербайджанские известия» писали о нем и сборнике его стихов, изданных недавно его племянником, академиком Чингизом Каджаром. Я тоже хочу способствовать возвращению его имени нам, его землякам.

- Вы говорили, что ваши близкие - тоже люди музыки…

- Да - и моя супруга Ирада ханым, опора моя и всей нашей семьи. И наша дочь, она – педагог музыки. А сын, мой главный помощник в компьютерной грамоте, сейчас учится в Чехии, но, выучившись, обязательно вернется домой. Я с детства прививал им любовь к родному очагу. Когда я переходил границу Италии, имея документ «с правом на вечное жительство», пограничник с недоумением меня спросил: «Синьор, вы получили такой документ от правительства Италии и возвращаетесь обратно? Неужели вы не понимаете, что делаете?». Я понимал, что я делал - я возвращался домой. Весной 2008 года состоялась премьера моей песни «Шуша» по государственному радиоканалу. В ней я сказал многое о своей любви к родине.